Search
18 Август 2018
  • :
  • :

Что коллекционируют ведущие канала «Моя Планета»?

 

Кто из наших ведущих самый большой «барахольщик»? Что это за коллекция, которой ни с кем нельзя меняться? И как можно помочь Александру Понкратову?

 

Мы расспросили наших ведущих о самых интересных экземплярах их коллекций.

 

 

Антон Зайцев, ведущий проекта «Планета вкусов»

 

 

Как писал Карел Чапек: «Каждый коллекционер способен на воровство и даже на убийство, если речь идет о том, чтобы пополнить коллекцию новым экземпляром, и это нисколько не чернит его моральный облик». Я, может, не такой истовый коллекционер, но тоже не без греха. А собираю я курительные трубки. Уже лет… дайте подсчитать… 32 года как минимум.

 

Полагаю, своим увлечением я обязан фильму «Приключения мистера Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Герои так славно сидели у камина, попыхивая трубками и сигарами!

 

В советское время пополнять коллекцию было непросто — в продаже имелись только изделия фабрики «Ява», изготовленные (по слухам) из загадочного «албанского вереска». Пожалуй, ими я больше всего и дорожу

 

В советское время пополнять коллекцию было непросто — в продаже имелись только изделия фабрики «Ява», изготовленные (по слухам) из загадочного «албанского вереска». Пожалуй, ими я больше всего и дорожу. Разумеется, ныне я владею куда более ценными образцами. Но те, первые трубки прошли со мной многое. Я курил и в старших классах школы (отчего сразу казался умнее), и в армии (замполит называл это «белогвардейщиной»), и много где еще. Бурные годы молодости, сами понимаете. Их история — это моя история!

 

 

Александр Пряников, автор и ведущий проекта «Рынки мира»

 

 

Пока я искал направление и идею коллекции, я понял, что у меня уже есть своя коллекция — коллекция разных вещей. Это китайские фонари, постеры, знак морского офицера из Голландии, новогодняя игрушка из Германии, ковер из Турции, плитка азулежу из Лиссабона, масонский значок из Брюсселя, знак охотника на фазанов из Баварии, невероятной красоты пивная кружка из Мюнхена, игрушка — ежик ручной работы. Его мы купили на ночном рынке в Казани.

 

Разнообразие двигает коллекцию вперед. Если у меня в коллекции уже есть тарелка, вторую я не покупаю

 

За экспонатами я не охочусь. Почти всю коллекцию я собрал на съемках «Рынков мира». Сами понимаете, на рынках все располагает к интересным покупкам.

 

Разнообразие двигает коллекцию вперед. Если у меня в коллекции уже есть тарелка, вторую я не покупаю. Только ножей в коллекции два. Один уже был. А второй — профессиональный нож для сашими — мне подарил директор рынка в Пусане.

 

 

е подумайте только, что это бессистемный хлам или бездумные сувениры. Каждый экспонат был для меня вещью из разряда «если не куплю, мне хана». Эти вещи просто схватили меня за сердце и держали, пока я их не приобрел.

 

И самое важное: в минуту грусти я всегда могу взять предмет из коллекции и вспомнить историю, с ним связанную. На душе становится хорошо. Да и вообще, почти все предметы коллекции у меня в деле, приносят пользу. Ковер на полу, броши изредка ношу по случаю. А мои любимые экспонаты — кофемолка и кофеварка 1937 года выпуска, что я привез из Македонии, — служат мне каждое утро. Обе медные. Кованы вручную. Просто идеальные!

 

 

Андрей Понкратов, ведущий проектов «Мнимый больной», «Человек мира»

 

 

Я тащу из путешествий все, что понравилось глазу: маски, магнитики, предметы культа — от икон и четок до африканских скульптур. Но целенаправленно собираю, пожалуй, только трости. Их больше, чем всего остального вместе взятого. Мне показалось, что это оригинальнее монет или марок. Трости ведь очень разные: по дизайну, декору, материалам. А это залог зрелищной коллекции.

 

Любимые экспонаты моей коллекции — это те трости, которые я не купил

 

Коллекцию я собрал сам, за исключением одного экспоната. Эту трость мне прислал из Донецка зритель. Было дико приятно.

 

Любимые экспонаты моей коллекции — те трости, которые я не купил. Одна, с чеканкой по дереву, осталась в Тунисе. Кажется, это были слова из Корана. А вторая ушла от меня в Мексике, деревянная, расписанная в стиле алебрихе. Очень крутая! В первый раз увидел — не купил. В другой день вернулся, думал, она меня дождется, — не дождалась. Грустит, наверно, по мне сейчас. Я по ней-то — точно. Так что, если в Мексике кому попадется трость алебрихе — привезите. В моей мексиканской коллекции ее не хватает.

 

 

Из минусов: трости занимают много места, и перевозить их — проблема. Но я не жалею о том, что задумал собирать именно их. Правда, выгуливаю их нечасто. Но зато мне тут же место уступают в транспорте.

 

 

Владимир Раевский, автор и ведущий проекта «Сокровища нации»

 

 

У меня не самое обычное хобби, и коллекционирование — его следствие. Я занимаюсь генеалогией, сбором информации о предках и далеких родственниках. Предметы моей коллекции — это фотографии, личные дела, анкеты, автобиографии и вырезки из газет. Объединяет их одно: все эти люди по капельке вливали свою кровь в мою.

Среди жемчужин коллекции — фотография прадеда, сделанная в октябре 1917 года в Эрзуруме, на фронте Первой мировой. Прадед сфотографирован с турецким военнопленным. В курсе ли он петроградских событий — неизвестно. Скорее всего, еще нет.

 

Экспонатами этой коллекции особенно ни с кем не поменяешься, зато собирать ее можно всю жизнь. И внукам оставить

 

Еще в коллекции — акт о представлении другого моего родственника, поручика Белой армии, к ордену Святой Анны. Есть и описание подвига: он залез на сосну и извещал сослуживцев о расположении красных.

 

Третий важный артефакт — мельничное колесо. Вообще-то оно хранится не у меня, а служит столешницей в одном кафе. Это кафе находится в украинском еврейском местечке, из которого происходит целая ветвь моих предков. А сама мельница, на колесе от которого теперь красуются огненные борщи, принадлежала когда-то моему прапрадедушке.

 

Экспонатами этой коллекции особенно ни с кем не поменяешься, зато собирать ее можно всю жизнь. И внукам оставить.

 

Алексей Никулин, автор и ведущий проекта «Русский след»

 

 

У меня сразу несколько коллекций.

 

Первая — бинокли, символы эпохи. Их два десятка. Есть времен Первой мировой войны, есть — Второй. По изменению конструкции прибора я наблюдаю, как менялись технологии от десятилетия к десятилетию.

 

С каждым из биноклей связана своя история. Например, есть японский, разработанный для Олимпиады 1936 года в Берлине. Есть бинокль немецких танковых частей Второй мировой. Очень редкий экземпляр, дает десятикратное увеличение (обычные армейские бинокли тех лет дают только шестикратное). Но линза в бинокле — еще полдела. Куда сложнее выстроить систему стабилизации. Без нее дрожит картинка. Так что только с развитием стабилизационных технологий бинокли смогли выйти на новый уровень.

 

Все бинокли в моей коллекции рабочие. Время от времени я достаю тот или иной экспонат и беру в экспедицию.

 

Вторая коллекция — наручные и карманные часы. Здесь есть, например, американские Waltham, их носили солдаты Советской армии во время Второй мировой войны. В СССР они попадали по ленд-лизу. На обратной стороне гравировка: «Геройскому народу СССР. Рошен уор релиф США».

 

Я изредка ношу часы из коллекции, но не все. Четыре модели радиоактивны. Излучение идет от фосфорного напыления. Так выглядели передовые технологии XX века, позволяющие часам светиться в темноте

 

И, например, часы швейцарской фирмы Georges Favre Jacot, выпущенные в XIX веке для Русской армии. Согласно гравировке на корпусе часы были предназначены офицерам, служившим в первой сотне Мариупольского гусарского полка. Нашел я их случайно на аукционе в России. Были они нерабочими и хозяину казались безнадежными. Мой мастер помог их оживить. Обычное дело. Почти все часы коллекции не ходили, когда мне достались. А сегодня все на ходу!

 

 

Я изредка ношу часы из коллекции, но не все. Четыре модели радиоактивны. Излучение идет от фосфорного напыления. Так выглядели передовые технологии XX века, позволяющие часам светиться в темноте.

 

Коллекцию биноклей и часов я считаю завершенной. Но у меня есть еще одна, ее я еще пополняю.

 

Я с детства играл в хоккей и, будучи мальчишкой, часто ходил болеть за ЦСКА. Однажды, в 70-х, стоявший в воротах Владислав Третьяк сломал клюшку и судьи кинули ее, как обычно, за борт. Мы, мальчишки, эту клюшку схватили, склеили. Она лежала у меня многие годы. Но пару лет назад я подумал: а почему бы ее не подписать? Мы встретились с Третьяком, я рассказал эту историю. Он узнал клюшку сразу, вспомнил, рассмеялся. Подписал «Третьяк, №20». Эта клюшка стала первой в коллекции.

 

 

Сегодня у меня их около 20: легендарные клюшки Montreal и KOHO, и в том числе клюшка, подписанная Вячеславом Фетисовым.

 

Помимо клюшек в моем «зале хоккейной славы» краги, защита, редкие плакаты и открытки того времени, в том числе и канадские, выпущенные к Суперсерии 1972 и 1974 годов. Особенная гордость — легендарный и невероятно редкий шлем JOFA 234 51 красного цвета с надписью «СССР» — в таких играла сборная СССР (ее называли не иначе как «красная машина») в 70-х годах. Модель считалась культовой у звезд мирового хоккея Валерия Харламова, Уэйна Гретцки и Яромира Ягра, они играли в таких шлемах и в 80-х, и даже 90-х, хотя модель давно устарела и не обеспечивала достойной защиты. Я в нем изредка и сам играю, а у кого его подписать, пока не решил. В принципе, и без автографа он очень ценный.