Search
14 Ноябрь 2018
  • :
  • :

Русские подруги великих людей: Лидия Делекторская и Анри Матисс


Анри Матисс пишет портрет Лидии

 

Подруги, партнеры, музы — в каких только ролях не пришлось побывать нашим соотечественницам, оказавшимся вдали от родины. Рассказываем о неразрешимом треугольнике знаменитого художника и его муз.

 

К тому времени Анри Матисс прожил со своей верной Амели около 30 лет. Она разделяла с ним творческие порывы, вдохновляла, выводила из черных депрессий, родила ему двух сыновей и воспитала незаконнорожденную дочь художника Маргерит. Но быть женой гения — нелегкая работа, и осенью 1929 года здоровье Амели пошатнулось, да так, что ей понадобилась помощь сиделок.

 


Матисс с женой Амели

 

Объявление о найме на работу попалось Лидии случайно, и осенью 1932 года она, 22-летняя сирота из Сибири, занесенная судьбой в Париж, звонила в дверь неизвестного ей художника. Девушка помогала в мастерской, как и договаривались, полгода, а после, вместе с расчетом, получила взаймы 500 франков — они с другом мечтали открыть чайную. Но бойфренд Лидии спустил все средства в казино. Художник на возврат долга особо не рассчитывал и был потрясен, когда случайно узнал, что Лидия устроилась в ночной клуб на мизерную зарплату, чтобы вернуть ему эти деньги. И когда пришлось одну за другой уволить новых сиделок, мадам Матисс вспомнила про ту самую честную русскую. Лидия оказалась на удивление расторопна, сообразительна, легко решала все проблемы и стала для семьи настоящим спасением.

 

Матисс был рад, что все уладилось, и больше внимания сиделке жены не уделял, только заметил, что может наконец спокойно работать. Но однажды он остановил на ней свой взгляд и сделал первый набросок. Художник всмотрелся и наконец заметил ее неброскую красоту: светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица (позже Матисс называл ее Снежной королевой) — и стал рисовать постоянно.

 

Лидия считала работу натурщицы сродни проституции, но Матисс никаких поползновений на девичью честь не совершал. Наоборот, делился поучительной историей о приятеле-художнике, распылившем свои силы на соблазнение моделей и так и не достигшем творческих высот. Постепенно девушка расслабилась и, позируя, рассказывала про детство в Сибири, огромную печь, обогревавшую деревянный дом, стоящие вокруг того стеной сугробы. Поскольку во всем, чем занималась Лидия, воцарялся порядок, вскоре к ее обязанностям сиделки и натурщицы присовокупились управление домашним хозяйством и должность секретаря.

 

Неудивительно, что в конце концов Амели почувствовала себя лишней и решила от помощницы немедленно избавиться. «Madame хотела, чтобы я ушла, — вспоминала Лидия, — причем вовсе не из женской ревности <…> — а из-за того, что я вела все дела и заняла слишком большое место в доме». Матисс лишаться своей правой руки не желал. Противостояние затянулось, и в феврале 1939 года адвокат Амели составил акт о расторжении брака: все имущество, включая картины, рисунки, гравюры, делилось пополам. К середине августа вся «художественная продукция» была учтена и передана на хранение. Во всех смыслах опустошенный Матисс почел за лучшее бежать из Парижа.

 

3 сентября 1939 года Франция вступила в войну с Германией. 70-летнему маэстро была уже не под силу дальняя дорога, но уезжать — куда? зачем? — пришлось. То они с верной Лидией застревали на месяц в деревенской гостинице. То, оказавшись в мастерской художника в Ницце, заставали там роту марокканцев. То удирали на единственном такси, в баке которого был бензин, из городка Сен-Жан-де-Люз, потому что через северные ворота в город уже входили немцы. Мастер чуть не умер, перенес тяжелую операцию, приспособился к жизни инвалида и делал единственное, что мог, — работал.

 

В 1943 году они поселились на вилле «Мечта» в Вансе, который стал частью прифронтовой зоны, однако у Матисса уже не было сил бежать. К новому году достать еду и топливо стало практически невозможно, и Лидия, вспоминая сибирское детство, разжигала печь и завешивала окна коврами — от ледяного ветра. Чтобы раздобыть немного продуктов, она объезжала на велосипеде соседние деревни, взяла несколько уроков бокса на случай встречи с мародерами, а однажды, когда срочно нужно было отправить пакет издателю, а поезда не ходили, прошла под палящим солнцем почти 25 км. Матисс шутил насчет способностей Лидии, что будет удивлен, если выяснится, что она не сумеет управлять аэропланом.

 

24 августа 1944 года Париж был освобожден. Перестала мучить и страшная тревога за близких: освободили из тюрьмы участвовавшую в Сопротивлении Амели, вернулась Маргерит, угнанная немцами в Германию. Но мир в семье так и не наступил. Дети продолжали ненавидеть «русскую интриганку», даже когда бок о бок с ней дежурили у постели тяжелобольного отца. Он уже не мог есть, спать, самостоятельно передвигаться, но продолжал осваивать новые техники, довел до конца столь важный ему проект часовни в Вансе. «У Лидии не было ни выходных, ни свободных вечеров, — вспоминал свидетель тех дней Поль Мартен. — Матисс постоянно говорил о ее выдающихся качествах, с трудом переносил расставание с ней, но при этом знал, как вывести Лидию из себя». В ноябре 1954 года у него произошел микроинсульт. «Он перестал работать и начал умирать. <…> Это заняло три дня», — записал его доктор. Когда Матисса не стало, Лидия взяла свой чемоданчик, который стоял собранным последние 15 лет, и ушла. На похороны ее не позвали.

 

Да, быть спутницей гения нелегко… Ранее «Моя Планета» писала о русских женах Пабло Пикассо, Ромена Роллана, Хосе Рауля Капабланки. У каждой из них были свои секреты.